Данте Алигьери (1265-1321) упоминает в 30-й песне "Ада" имя Джанни Скикки. В переводе М. Лозинского цитата звучит следующим образом:

          Дрожа всем телом: "Это Джанни Скикки, -
          Промолвил аретинец. - Всем постыл,
          Он донимает всех, такой вот дикий".
          "О, чтоб другой тебя не укусил!
          Пока он здесь, дай мне ответ нетрудный,
          Скажи, кто он" - его я попросил.
          Он молвил: "Это Мирры безрассудной
          Старинный дух, той, что плотских утех
          С родным отцом искала в страсти блудной.
          Она такой же с ним свершила грех,
          Себя подделав и обману рада,
          Как тот, кто там бежит, терзая всех,
          Который, пожелав хозяйку стада,
          Подделал старого Буозо, лёг
          И завещанье совершил, как надо".

          Толкователи Данте, исследуя все архивы и письма эпохи, выяснили эту непонятную историю. Вот её объяснение. Богатый патриций Буозо Донати оставил завещание, которое не удовлетворяло его жадную родню. Один из родственников уложил Джанни Скикки в постель Буозо Донати и позвал нотариуса, который в затемнённой комнате не обнаружил подмены и с усердием настрочил завещание "умирающего", которое, разумеется, соответствовало желаниям родичей. В награду Скикки получил "хозяйку стада" Буозо Донати.
          На основе этого краткого наброска Форцано написал либретто для одноактной оперы Пуччини, явившейся заключительной сценой "Триптиха", состоящего из трёх одноактных опер: "Плаща", "Сестры Анжелики" и "Джанни Скикки".