Древнюю сказку о кровожадной китайской принцессе впервые обработал для сцены драматического театра венецианский писатель Карло Гоцци (1720-1806), человек с загадочной душой и странной жизнью. Он был интереснейшим явлением в литературе своего времени. Гоцци служил в наёмной армии венецианской республики, воевал в Далмации, затем, возвратившись в Венецию, стал одним из активнейших членов литературной академии "Гранеллески" (академия зернособирателей), основанной в 1747 г. противниками развития в искусстве под благовидным лозунгом защиты итальянского языка от засорения. На самом же деле в этом обществе высокомерные и скучные поэты собрались с целью преследования писателей-новаторов, опасных соперников их "научной позиции". По-видимому, и Гоцци разделял это намерение, ибо самой характерной его чертой, помимо литературного таланта, была ненависть к другому значительному поэту Венеции, к Карло Гольдони.
          Ненависть породила наиболее выдающиеся произведения Гоцци. Гольдони был популярным модным драматургом, имевшим значительные доходы, писавшим комедии одну за другой. Завистливый и ревнивый Гоцци захотел доказать, что своими пьесами Гольдони заслуживает успеха не большего, чем какой-нибудь автор детских сказок. С 1761 по 1786 год он написал десяток интересных сказок, действительно имевших значительный успех, и издал их в сборнике "Десять сказок Карло Гоцци". Одна из них - "Турандот" - заимствована Гоцци из комической оперы Лесажа "Китайская принцесса" (1729). Лесаж, в свою очередь, использовал произведение поэта Низами, опубликованное в 1712 г. в сборнике персидских сказок Пети де ла Круа. Другая сказка из этого сборника, "Любовь к трём апельсинам", была впервые поставлена на сцене Венеции в 1820 году. "Турандот" первоначально также имела форму сказки и лишь позднее Гоцци переработал её в драму.
           Пьесу Гоцци, в которой впервые появляется на сцене образ принцессы Турандот, переработал Фридрих Шиллер. Он внёс в сюжет гораздо больше гуманизма, искренних и настоящих человеческих чувств, чем Гоцци.

          В 1919 году в Берлине, в театре Макса Рейнгардта Пуччини увидел "Турандот" Шиллера. Его воображение захватил мир сказочного Китая, вызванного на сцену режиссёрским искусством Рейнгардта. Для композитора достают итальянский перевод пьесы, он с жаром и беспокойством читает, проектирует, мечтает. Он торопит молодых либреттистов, Адами и Симони. Он очень спешит с работой, которая, тем не менее, тянется 4 года. Композитор углубляется в изучение китайской музыки. Британский музей любезно предоставляет ему единственный экземпляр рукописного сборника древних китайских ритмов. Он изучает экзотические музыкальные инструменты, их тембр, словно выспрашивая у них, каков их секрет, на что они способны.
          Пуччини болеет. Его всё сильнее мучит давняя боль в горле. Но он бросается в работу, словно в диком порыве. Будто в погоне за чем-то! Приступы усталости вновь сменяет лихорадочный интерес. Он запирается без еды и питья, но работа не движется, вернее движется не так, как ему хотелось бы. "Не нужна Турандот!" Позднее: "Я проклинаю Турандот... мне нужна бы лучше какая-нибудь милая тема, простая, нежная мысль".
          Время создания оперы полно страданий, мук тела и души. Временами в нём вспыхивает любовь к жизни, творческая сила. Затем он вновь ослабевает, охваченный сомнениями. Он ещё считает, что причиной всё более мучительных болей горла является подагра.
          В сопровождении сына Пуччини едет в Брюссель, к доктору Леру. На операционном столе клиники он просит бумагу и карандаш. Говорить он уже не может. Он набрасывает на бумаге, едва разборчиво, потрясающие строки: "Господа... Дайте мне только двадцать дней, двадцать дней, чтоб я смог закончить "Турандот".
          Медицина не смогла дать Джакомо Пуччини эти двадцать дней...
          Пуччини умер, не дописав финального дуэта Турандот и Калафа. Предчувствуя кончину, он выразил желание, чтобы зрителям сообщили, в каком месте прервалось сочинение. На премьере оперы, состоявшейся после смерти композитора, Тосканини, дойдя до последних тактов, написанных рукой Пуччини, прервал спектакль. Обратившись к публике, он сказал: "Здесь сочинение обрывается, не завершённое из-за смерти художника". Сцена погрузилась во мрак, медленно опустился занавес, и зал осветился. Молчание зала прервали возгласы: "Слава Пуччини!". Только начиная со второго представления, опера исполнялась с финальным дуэтом, дописанным Ф. Альфано, которого Тосканини выбрал для этой цели.